Лиорелин (liorelin) wrote,
Лиорелин
liorelin

Category:

Причины мировых войн ХХ века. Духовный кризис. Часть 1-я.

Покончив с экономикой и политикой, приступаю к последнему блоку - духовно-идеологическим причинам. Не скрою, что это моя самая любимая глава, в том числе и потому, что с поиском информации для первых двух не было больших проблем, а эту пришлось набирать буквально по фразам из самых разных источников, очень много размышлять и фантазировать. Сейчас-то наверняка вышли какие-то труды на эти темы, а десять лет назад на русском языке только начали появляться какие-то статьи, где вскользь упоминали о том, что думали, чувствовали, чего желали и боялись люди, жившие в период мировых конфликтов. На Западе-то эта тема давно популярна.
Я сгруппировала несколько причин, которые показались мне наиболее важными, и ни одна из них, к сожалению, не утратила актуальности. Те, кто следят за ситуацией в мире в последние годы, не узнают ничего нового и сенсационного, настолько точно можно перенести ситуацию первой половины ХХ века на наше время. Всё это было и, увы, повторяется сейчас, как если бы снова все сошли с ума.


Уже с конца XIX века ощущение надвигающейся вселенской катастрофы не покидало лучшие умы мировой интеллектуальной элиты, многих видных писателей, учёных, государственных деятелей. Один из представителей российской демократической мысли А.А.Богданов писал в очерке «Время великих перемен» накануне войны: «Никогда ещё на памяти истории жизнь человечества не достигала такой запутанной пестроты, такой неожиданности превращений, такого безумия контрастов, как в наше время; никогда ещё она не становилась до такой степени похожа на фантастическое сновидение, полное кошмарного безобразия и неопределённо-радостных ожиданий». А в 80-х гг. XIX века Ф.Энгельс, обращая внимание на всё ускоряющуюся гонку вооружений и жёсткое противостояние великих держав, предрекал не только вероятность, но и приближение мировой войны. Если такая война случится, писал он, то это будет «всемирная война невиданного раньше размера, невиданной силы».

Соперничество великих держав и претензии «малых» стран в экономической и политической сферах не могли не вызвать к жизни стремлений обосновать правильность, выгоду и закономерность грядущего конфликта. Причём каждая сторона считала, что её дело справедливо, а интересы законны. Характерно, что в 1914-1918 гг. все страны воевали под лозунгами защиты отечества и национального освобождения. Ни одна из них прямо не называла свои цели войны захватническими, шла ли речь о «жизненном пространстве», «исконных землях» или о чём-то подобном. И ради удовлетворения собственных притязаний никто не считался с правами противника. Отсюда – стремление правящих кругов создать у населения «образ врага» (восточного, т.е. славянского и/или азиатского, а также английского и французского, либо германского и австрийского), поощрить у населения шовинистические взгляды. Призывы к защите демократии, освобождению угнетённых народов, разгрому германского милитаризма или деспотического самодержавия России, справедливому послевоенному устройству оказались привлекательными для населения, особенно на Западе, заранее создав популярность возможной войны в Европе. Народы и государства не собирались решать возникавшие разногласия мирным путём, а больше склонялись к угрозе и использованию силы.

В Европе с большой охотой представляли себе войну, которая очистит удушающую атмосферу и разом решит самые сложные вопросы. «Война оздоровит нас подобно очистительному року. Подобно тому, как рок совершенствует и единичное существо и целый род, так и война… устраняет всё гадкое и непотребное, – писал в 1912 г. Г.Класс, председатель Пангерманского союза, в своей книге «Если бы я был императором». – Война пробудит… всё великое, всё бескорыстное, всё самоотверженное, она очистит… от шлаков мелочного эгоизма». К военному способу разрешения противоречий подталкивало и представление об оправданности и правомерности насилия во имя общественного, национально, классового, государственного и иного другого блага. Война считалась крайним, но вполне законным политическим средством.

С началом столь долго ожидаемого конфликта эти настроения стали господствующими в обществе. Дочь английского посла в России Мириэль Бьюкенен писала в своём дневнике: «Как полны мы были энтузиазма! Как полны уверенности, что боремся за правое дело, во имя свободы, гуманности, за лучшую жизнь всего мира. Благодаря нашему приподнятому настроению мы ждали триумфов и побед». А лидер кадетов П.Н.Милюков утверждал: «Мысль о том, что настоящая война есть освободительная и что борьба за победу есть в то же время борьба за лучшее будущее… сделалась аксиомой для всех прогрессивных общественных мнений». Так думали не только в России, но и в Англии, и во Франции, и в Германии, и в Италии, и в Австро-Венгрии, и на Балканах. Европейские народы, отмечают авторы «Истории Европы», находились в «состоянии воинственного транса и не испытывали ни беспокойства, ни тревоги, ни даже какого-то мрачного предчувствия. Ужас, который несло с собой современное оружие с его мощной разрушительной силой, ещё никем не был осознан. Понимание того, что вера в быстрый разгром врага с минимальным количеством потерь является глубочайшим заблуждением», наступит далеко не сразу. Накануне войны никто не мог предположить масштабов и потребностей обороны, и многие пошли в армию как добровольцы. Улицы европейских городов были в августе 1914 г. заполнены толпами волонтёров, которые рассчитывали на быструю военную кампанию под лозунгом: «Закончим дело к Рождеству!». В Индии элита и простые крестьяне-общинники устроили своеобразное соревнование, какая каста отправит на Западный фронт больше рекрутов.

~*~

Ситуация резко изменилась уже во время и после Первой мировой войны. Ужасы и тяготы военного времени, многомиллионные жертвы, раненые, искалеченные и оставшиеся без крова над головой, другие негативные последствия войны оказали сильное психологическое и нравственное воздействие на сознание жителей всего мира, и особенно европейцев, пострадавших больше остальных. Четыре минувших года, 1914-1918, навсегда изменили представление о войне как о краткосрочном блистательном параде, и она стала восприниматься как самое ужасное, что может случиться в жизни человека, как катастрофа, уничтожающая привычный мир и его ценности. Отсюда – мощный рост антивоенных настроений, непопулярность шовинистических идей и армии, стремление к мирной бесконфликтной жизни. Усилились позиции пацифистов, значительный толчок к развитию получили различные миротворческие организации, и прежде всего Лига наций. Многие верили, что она действительно способна предотвратить возможные конфликты в будущем, найдя эффективное решение всех проблем.

Вместе с тем, в ненависти к войне и желании жить спокойно, без потрясений, кроется одна из причин популярности политики «умиротворения». Государственные деятели, а за ними остальное население Европы и Америки полагали, что, удовлетворяя запросы стран-агрессоров, они сумеют оттянуть или вовсе свести на нет вероятный конфликт и удержать ситуацию под своим контролем. Намерение отвести от себя военную угрозу за счёт других народов и стран, направить её в определённое русло стало негативным проявлением стремления к миру, поскольку пацифистские настроения приняли узкий характер, охватив только ведущие государства. А это сыграло пагубную роль в расширении агрессии Германии, Италии и Японии.

С другой стороны, травматическое воздействие Первой мировой войны породило духовный кризис в обществе, падение морали и нравственности, отказ от прежних норм и ценностей. Зыбкость грани между жизнью и смертью, которую впервые ощутили многомиллионные массы людей, стимулировала разнообразные формы асоциального поведения, прививала пренебрежительное отношение к собственной жизни, не говоря уже о судьбах окружающих. Серьёзному испытанию подверглись религиозные и верноподданнические убеждения: война способствовала секуляризации общества, снижению авторитета церкви, освящавшей массовую бойню; возрастало критическое отношение к политике властей, к командованию. Первая мировая война дала мощный импульс применению насильственных методов решения как личных, так и общих проблем, а на межгосударственном уровне усилила эгоистическое отношение к соседям. И если до и во время войны страны ещё пытались выработать какие-то правила ведения боевых действий и применения оружия массового поражения и даже следовать им, то к началу Второй мировой они были благополучно забыты.

Мировой экономический кризис 1929-1933 гг. и Великая Депрессия, последовавшая за ним, лишь усугубили ситуацию, подвергнув сознание людей новому негативному воздействию. Пессимистические настроения послевоенного времени, приглушённые периодом стабилизации 1920-х гг., получили второе рождение. Свою роль сыграло возникновение первых очагов напряжённости на Дальнем Востоке (захват Японией в 1931 г. Маньчжурии) и приход к власти национал-социалистов в Германии в 1933 г. Наблюдая за возраставшей агрессией стран «треугольника» Берлин – Рим – Токио, которой противостояла политика «умиротворения», общество исподволь, так или иначе, постепенно готовилось к новому мировому конфликту, которого не желало, но, вместе с тем, всё ещё считало единственным реальным решением всех противоречий. «Война неизбежна, к ней готовятся повсюду», – отмечали многие государственные и общественные деятели, характеризуя не только политико-экономическую обстановку, но и духовный настрой широких масс населения. Считая начинавшуюся Вторую мировую войну закономерным продолжением Первой, общественность Европы и Америки своим признанием сделало её не менее возможной, чем экономические и политические факторы.


Следующая часть будет посвящена реваншистским настроениям.

Ссылка на меня при использовании всех текстов обязательна.

 
Tags: causes of world wars
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments