Лиорелин (liorelin) wrote,
Лиорелин
liorelin

Categories:

Причины мировых войн ХХ века. Политика. Часть 5-я.

Оставим на время великие державы и их великие устремления и посмотрим на тех, кого обычно и незаслуженно обходят вниманием. Вообще, пока я не занялась изучением причин мировых войн, я не подозревала, что в предвоенной дипломатии есть такой любопытный аспект. К сожалению, у нас никто не занимался его серьёзной проработкой, да и среди зарубежных исследователей это не самая популярная тема. А там есть, где разгуляться.


Свою отрицательную роль в развязывании глобальных конфликтов первой половины ХХ столетия сыграли и так называемые «малые» страны Европы.

К «малым» странам относятся те европейские государства, которые, во-первых, не обладали значительной территорией, во-вторых, экономически зависели или же были тесно связаны с иностранным (английским, немецким и др.) капиталом и, в-третьих, не могли оказывать существенного политического влияния на международной арене. Это Испания, Португалия, Бельгия, Нидерланды, Скандинавские страны, государства Балканского полуострова – Греция, Албания, Черногория, Сербия, Болгария, Румыния, а после Первой мировой войны к ним добавились Финляндия, Прибалтика, Польша, Австрия, Венгрия и Чехословакия. Однако накануне войны 1914-1918 гг. решающую роль в европейский делах играли в основном Балканы, в то время как все прочие предпочитали хранить нейтралитет. Перед Второй мировой войной к балканским странам добавились государства, образованные после распада Австро-Венгерской и Российской империй. Таким образом, под вкладом «малых» стран в обострение международных отношений уместно понимать вклад, который внесли государства Восточной и Юго-Восточной Европы.

Балканский регион представлял ценность не только как обширный рынок и своеобразная «внутренняя» колония Европы, но и как важный стратегический плацдарм и источник пополнения союзников Тройственного союза и Антанты. Поэтому Балканы, а также Турция, стали ареной острой борьбы за влияние всех великих держав, как соседних (России, Австро-Венгрии, Италии), так и Германии, Франции и Англии. Германия могла легче поощрить к войне своего австрийского союзника из-за первостепенных для него балканских дел. Сходное положение наблюдалось и в Антанте, где Франции и Англии приходилось преодолевать сомнения и колебания России во внешней политике. Одно дело – столкновение из-за малозначащих для русских интересов африканских проблем, а другое – из-за волновавших правительство и общественное мнение Российской империи вопросов славянской политики. Почти сразу после оформления Антанты Великобритания, Франция и Россия заговорили об угнетении славянских народов Австро-Венгрией, поляков – Германией, армян – Турцией. Со своей стороны Германия (в 1916 г.) создала Лигу нерусских народов России, деятели которой заявляли, что поражение России послужит интересам угнетённых ею народов и пойдёт на пользу всему человечеству. Противоборствующие блоки держав стремились использовать движение балканских народов за возвращение югославянских земель в своих интересах, превратив тем самым Балканы в «пороховой погреб» Европы и источник незатухающих конфликтов.

Но не следует забывать, что при всей непримиримости и остроте противоречий между «великими мира сего»: Германией и Англией, Германией и Францией, Россией и Австро-Венгрией и т.д. война началась не между ними, а между монархией Габсбургов и совсем небольшой страной, Сербией. Конечно, большое значение имело убийство наследника австро-венгерского престола, но всё же главным оставалось то, что Сербия являлась центром притяжения югославян. Достаточно перечислись лишь некоторые области монархии Габсбургов, на которые простирались притязания сербов: Босния-Герцеговина, южные области Венгрии, населённые сербами, но не одними сербами, – чтобы понять страхи Австро-Венгрии. И Вена избрала вариант превентивного удара, сочтя убийство эрцгерцога Франц-Фердинанда достаточно солидным поводом для того, чтобы ликвидировать южнославянский объединительный очаг в Сербии, подчинив себе это государство.

По мнению В.Н.Виноградова, «специфика роли самих балканских стран в развязывании Первой мировой войны заключалась в том, что ни одна из них в самый момент её возникновения не была в ней заинтересована, но каждая стремилась воспользоваться конфликтом для территориального расширения, причём все без исключения подобные планы выходили за пределы оправдываемой национальным объединением акции. Существовали великосербская, великогреческая, великорумынская, великоболгарская программы, поэтому шансы на отказ государств региона от участия в войне практически равнялись нулю». С 1914 г. Балканы превратились в «заповедное поле охоты» за союзниками для Тройственного союза и Антанты. Но межбалканские противоречия были столь остры и запутанны, что было невозможно достигнуть удовлетворяющего хотя бы две страны территориального размежевания. Поэтому попытки и Антанты, и Тройственного союза заручиться поддержкой блока балканских государств были заранее обречены на провал. Вовлечение в войну Сербии, Черногории, Албании, Греции, Болгарии, Румынии происходило поодиночке и, как правило, после долгого «торга», в соответствии с планами и расчётами их правящих кругов. Так что страны Балканского полуострова, со своей стороны, не меньше стремились использовать ведущие европейские державы для достижения своих целей, чем Антанта и Тройственный союз – в своих.

Конечно, нельзя умалять значение национально-освободительных движений сербов, хорватов, чехов и других народов Балкан и Европы в целом как позитивного явления, но вместе с тем это был дестабилизирующий фактор и в без того взрывоопасной обстановке противостояния мировых держав. Поэтому «личные прегрешения» Вильгельма II, Франца-Иосифа или Николая I против европейского мира оказались в значительной степени спровоцированными, поскольку именно по инициативе «малых» стран и народов Европы лозунг «защиты прав угнетённых наций» стал активно использоваться во внешней политике Германии, Англии, России, Франции и т.п. В том факте, что война началась с выстрелов в Сараево, возможно, уже содержится важнейший намёк истории. Но и помимо него существовало достаточно других факторов заинтересованности «малых» народов в столкновении ведущих держав.

~*~

После окончания Первой мировой войны «малые» страны Европы, казалось, удовлетворили свои притязания, а многие из них обрели независимость от Австро-Венгрии, Российской империи или Турции. Однако появление десятка новых мелких государственных образований на территории Европы, узаконенное вильсоновской программой мирного урегулирования, было омрачено с самого начала целым рядом обстоятельств.

Во-первых, фактом одностороннего решения их судьбы победителями. Во-вторых, насильственным устранением двух великих европейских держав (России и Германии) от решения всех территориальных вопросов. В-третьих, сохранением острейших разногласий в понимании «этнографического принципа» как доминирующего критерия. В-четвёртых, колебаниями гарантов этой системы – держав-победителей и прежде всего Соединённых Штатов – в отношении окончательности (и отчасти даже справедливости) возникшей лоскутной карты Центральной и Восточной Европы, открыто называемой продуктом «балканизации». В-пятых, конфликтным характером возникших между новыми государствами отношений, несмотря на то, что все они положили в основу своей государственности единый идеологический дизайн – американскую либо западноевропейскую модель. В-шестых, исторически сложившейся несовместимостью многих (не всех) устойчивых экономических и геополитических связей с этнографическими и культурными признаками государственной общности, национально-территориальной автономии.

Именно эта картина послевоенного мира вынудила Гарольда Никольсона заявить, что в Версале были приняты такие решения, которые европеизировали Балканы и одновременно балканизировали Европу.

Вместе с тем, роль «малых» стран в определении европейской политики после Первой мировой войны значительно упала. Один из столпов Версальской системы, Англия, оказался удивительно расположен рассматривать притязания Гитлера на её пересмотр за счёт «малых» стран на Востоке и Юго-Востоке Европы, а также французских интересов в этом регионе. Именно из-за «гибкой» политики Лондона, а не из-за угроз Москвы к середине 30-х гг., пишет английский исследователь Р.Паркер, стало ясно, что существование «малых» стран Европы – детища Версаля – вне прочной, включающей все без исключения европейские страны, построенной на доверии и закреплённой международными соглашениями (включая военные) системы коллективной безопасности с обязательным участием в ней России становится в высшей степени проблематичным. Однако признать это открыто никто не хотел.

«Малые» страны Европы, ранее рассчитывавшие на Лигу наций в случае агрессии против них, начинали приходить к выводу о том, что полагаться на неё они не могут. В.Л.Мальков пишет, что «обострение междоусобных конфликтов волей-неволей заставляло сменяющие друг друга правительства «малых» стран занимать по всем вопросам европейской безопасности непоследовательную, двойственную, а порой и авантюристическую позицию – то идти на сближение с СССР, то заигрывать с Германией, и всего больше бояться стать разменной монетой в большой игре великих держав». В беседе с И.М.Майским 1 июля 1936 г. один из творцов Версальско-Вашингтонской системы, бывший английский премьер-министр Дэвид Ллойд-Джордж, говорил, что политика Англии и Франции становится всё более неясной, колеблющейся, неопределённой. Это, естественно, подрывает доверие к Лондону и Парижу, особенно в «средних» и «малых» странах. «Между тем СССР всё время ведёт ясную, чёткую, определённую политику – политику мира». Поэтому нет ничего удивительного в том, «если «средние» и «малые» страны теперь всё больше начинают ориентироваться на СССР, если они всё больше рассматривают его как своего лидера». С другой стороны, существовала иная позиция. Крупный польский помещик князь Сапега, выступая в сентябре 1933 г. с лекцией о международном положении, так сформулировал новую концепцию внешней политики Польши: «Перед нами встал вопрос – будем ли мы форпостом Европы, расширяющимся в восточном направлении, или станем барьером, преграждающим путь европейской экспансии на Восток. …Мы должны стать форпостом Европы, и наша внешнеполитическая задача заключается в том, чтобы подготовиться к такой роли и всячески содействовать европейской солидарности и европейской экспансии…». Подобной точки зрения придерживались многие политики «малых» стран, боявшиеся распространения влияния СССР и коммунистических идей.

Несмотря на то, что роль «малых» стран Европы в период между двумя мировыми войнами значительно снизилась, по сравнению с периодом, предшествовавшим Первой мировой войне, их значение в развитии международных отношений не изменилось. Рассматриваемые как важный стратегический плацдарм и рынок сбыта, близкий источник необходимого сырья и рабочих рук, «малые» страны стремились использовать в своих интересах более сильные соседи, взамен гарантировавшие им неприкосновенность границ, военную поддержку, определённые торговые и финансовые льготы. Сознавая свою ценность, «малые» страны часто и сами искали себе более надёжного и лояльного покровителя, обостряя тем самым международную обстановку и добавляя к уже имеющимся противоречиям между великими державами новые. Таким образом, следуя меткому выражению Т.М.Исламова, «не всегда великие были ведущими, а малые ведомыми, зачастую инициатива исходила от последних, они же создавали нередко конфликтные ситуации, усиливая общую напряжённость в континентальном и глобальном масштабе».


А завтра будет рассказ о "гонке вооружений".

Ссылка на меня при использовании всех текстов обязательна.

 
Tags: causes of world wars
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments