Лиорелин (liorelin) wrote,
Лиорелин
liorelin

Categories:

Причины мировых войн ХХ века. Политика. Часть 2-я.

От целей Германии, Австро-Венгрии, Италии и Японии плавно перехожу к целям стран Антанты.


В отличие от стран, опоздавших к территориальному разделу мира на «сферы влияния», произошедшему на рубеже XIX и ХХ веков, Англия, Франция и Россия (члены будущей Антанты) не были заинтересованы в его новом переделе. Однако и у них имелись свои претензии как друг к другу, так и к странам Тройственного союза.

Англия намеревалась прежде всего решительно потеснить Германию в мировой торговле в колониях, ликвидировать её военно-морской флот. Одновременно англичане рассчитывали укрепить и расширить свою колониальную империю. Ещё «алмазный король» Сесиль Родс помышлял о сколачивании широкого пояса земель под флагом британского льва от Кейптауна до Каира, а оттуда до Калькутты – Сингапура – Сиднея. Эти идеи подхватили политики следующих поколений: Керзон, Черчилль, Эмери и др. Всё бóльшее значение придавалось в Лондоне борьбе на Ближнем и Среднем Востоке. Если Керзон долгое время упорно видел здесь главного врага в лице России, то другой консерватор, Бальфур, министр иностранных дел либерального кабинета Грей, ряд колониальных администраторов и офицеров штаба пришли к заключению, что куда опаснее Германия. В меморандуме Генерального штаба Великобритании в 1906 г. говорилось: «Цели и амбиции» Германии «рано или поздно приведут её к вооружённому столкновению с нами», «немцы собираются достигнуть Персидского залива, и если они его достигнут, это будет куда менее желательно, чем даже присутствие там России». Эта исходная установка была подтверждена в секретном докладе Комитета имперской обороны в начале 1913 г.

Свои претензии имелись и у Франции. В бóльшей мере, чем на заморские территории, её взоры обращались к соседним землям в самой Европе: Эльзасу, отторгнутой Германией части Лотарингии, Саарской области. После Франкфуртского мира 1871 г. Франция не расставалась с идеей реванша, не желая оставаться «с подбитым глазом». При этом хорошо было не просто вернуть потерянные в 1871 г. провинции, овладеть угольными копями Саарского бассейна, но и поставить под контроль весь Рейнско-Вестфальский промышленный комплекс и таким путём стать первой на европейском континенте. Ориентация Парижа на европейские дела объяснялась и наличием значительных французских капиталовложений в Россию и страны Юго-Восточной Европы. Влиятельные финансово-промышленные группировки были заинтересованы и в расширении своих владений в Африке и Азии, намереваясь принять участие в разделе «малоазиатского пирога», потеснив Англию и Германию в Сирии, Ливане, Палестине, Турции.

Россия свои основные территориальные приобретения сделала ещё в дореформенный и раннекапиталистический периоды. Перед Первой мировой войной она располагала обширными «внутренними колониями» в Средней Азии, а также значительными «сферами влияния» вовне – в Персии, Бухаре, Хиве, Северной Маньчжурии и Внешней Монголии. Российскими «сферами влияния» они стали уже в новую эпоху. Были у империи и свои области внешнеполитических интересов – Северный Китай и балканско-ближневосточный регион. Поэтому, загодя заняв первостепенные позиции в разделе мира, Россия была больше заинтересована в сохранении status quo, чем в коренной перекройке карты мира. Захват Босфора и Дарданелл не фигурировал в качестве конкретной цели российской политики. Предусматривалось достижение благоприятного и выгодного для России режима проливов, обеспечивавшего её стратегические интересы, защиту протяжённого Черноморского побережья и способствовавшего развитию торговли. Не стремилась Россия обострить «босфорский вопрос» и в кризисные месяцы 1914 г., но, коль скоро Турция вступила в войну на стороне Германии, Россия изменила прежние позиции во внешней политике. Балканы по-прежнему играли значительную роль в определении российского внешнеполитического курса. Имперский менталитет правящих кругов не допускал мысли о хотя бы временном отказе от великодержавной роли, особенно в Балканском регионе. Это грозило не только попранием давних традиций славянской и православной солидарности, но и падением авторитета правительства в стране и за её пределами. При этом внутриполитическая ситуация играла едва ли не ведущую роль. Сознавая всю пагубность новой войны, которая, как и русско-японская, могла привести к революционному взрыву, Россия играла одну из ведущих позиций в предвоенной гонке вооружений и не собиралась оставаться в стороне в грядущем столкновении европейских держав.

~*~

Победа стран Антанты (за исключением России, вышедшей из войны в начале 1918 г.) в Первой мировой войне почти на два десятилетия обеспечила Англии и Франции первенство как на Европейском континенте, так и во всём мире в целом. Однако нерешённые противоречия Первой мировой войны, подкреплённые Версальским договором, заставили эти государства направлять все усилия на сохранение своего ведущего положения.

Согласно установившейся традиции, европейские дела в Англии рассматривались и оценивались сквозь призму британских интересов и сохранения и умножения имперской мощи. Стратегическая концепция, положенная в основу послевоенного внешнеполитического курса Великобритании, утверждала приоритет интересов обороны метрополии, имперских позиций и коммуникаций. Успешная охрана империи, как полагало военное руководство, зависела от максимального ограничения военных обязательств Англии в Европе. Кардинальным условием обеспечения национальной и имперской безопасности считалось проведение такой внешней политики, которая предотвратила бы возможность одновременной конфронтации на Дальнем Востоке (с Японией) и в Западной Европе (с Германией и Италией). На сглаживание противоречий с этими странами, разрешение конфликтов с ними посредством компромисса и невоенных методов направляли свои усилия правительства Р.Макдональда (1931-1935 гг.), С.Болдуина (1935-1937 гг.) и Н.Чемберлена (1937-1940 гг.).

В Европе британская концепция безопасности предполагала «общее урегулирование» путём как двусторонних соглашений с фашистскими державами, так и соглашения четырёх государств – Англии, Франции, Германии и Италии. Несмотря на так и не состоявшееся подписание «пакта четырёх», Англия не рассталась с мыслью об организации западной безопасности на базе блока четырёх государств. Он рассматривался как средство поддержания равновесия сил в Европе и ограничения влияния Франции, а также урегулирования колониальных разногласий Англии и Франции с Италией. Исходя из интересов сохранения баланса сил, в Лондоне до 1936 г. продолжали рассматривать Германию как «побеждённую страну», нуждающуюся в поддержке против Франции.

В рамках западного блока Англия рассчитывала подготовить почву для договора с нацистской Германией, застраховаться от фашистских держав и предотвратить вступление в вооружённую борьбу с ними. Участие в новом мировом конфликте, как опасались правящие классы, могло поставить под угрозу положение Британии на международной арене и её господство в колониях. Войны́, говорил премьер-министр С.Болдуин в ноябре 1936 г., нужно избежать, ибо она послужит целям мировой революции. На этой точке зрения строилась политика умиротворения агрессивных государств. В Англии верили в возможность благодаря новой мировой войне (в которую она не собиралась непосредственно вмешиваться) восстановить пошатнувшиеся позиции страны на мировой арене.

Что касается Франции, то она прежде всего стремилась обезопасить себя от своего восточного соседа – Германии – и хотела восстановления своей господствующей позиции в Европе, для чего полностью воспользовалась плодами победы. Чтобы обезопасить себя от возможного нападения Германии в будущем, Франция в середине 1920-х гг. целой серией договоров скрепила отношения со странами Восточной Европы, возродив «Малую Антанту», а также требовала неукоснительного исполнения пунктов Версальского договора, пристально следя за каждым шагом Веймарской республики. Франция видела в Версальском договоре наилучшие гарантии для своей безопасности и мира и не желала что-либо менять. В силу этих причин, а также из-за противоречивого внешнеполитического курса в конце 1920-х – 1930-е гг. Франция стала поддерживать политику умиротворения сначала Японии и Италии, а затем и Германии, постепенно сдавая свои позиции на Европейском континенте и отступаясь от союзников по Малой Антанте. Таким путём Франция, как и Великобритания, надеялась усилиться после новой мировой войны, сохранив своё первенство в Европе.

Советский Союз, как и остальные великие державы, стремился достичь своих собственных целей, рассматривая возможную мировую войну как уникальный шанс для реализации идей «мировой революции». Самое удивительное, что в Москве сначала вовсе не опасались зловещей угрозы: в новой войне виделась положительная перспектива. О ней откровенно сказал Сталин на одном из пленумов ЦК компартии, на котором заслушивался отчёт наркома по военным и морским делам М.В.Фрунзе. Сталин придерживался принятого тогда в коммунистическом движении тезиса о том, что для интересов мировой революции могут быть благоприятными (и даже желательными) военные столкновения мировых держав. Этот тезис был развит председателем исполкома Коминтерна Г.Е.Зиновьевым: в тезисах «Контуры грядущей войны и наши задачи» (1927 г.) он считал мировую войну неизбежной и даже полезной для интересов мирового пролетариата.

Реальная обстановка в Европе в 1920-1930-е гг. излечила большевиков от несбывшихся надежд на скорую мировую революцию и заставила советское правительство признать, что для Советского Союза гораздо выгоднее мирная обстановка, позволяющая укрепить государственный и экономический строй. Обеспечение мира на границах СССР постепенно становилось непременным требованием советской внешней политики. Когда же в 1939-1940-х гг. европейская война стала стучаться в двери СССР, то надежды Сталина на то, что Германия «увязнет» в войне с Францией и Англией, получили «второе рождение». Об этом свидетельствует, в частности, подписанный в Москве 23 августа 1939 г. знаменитый пакт Молотова-Риббентропа и Секретный дополнительный протокол к нему, практически означавшие передел сфер влияния между Советским Союзом и Германией.

Сталин делал ставку на затяжной вооружённый конфликт, который должен был ослабить обе воюющие группировки. Благодаря умелой дипломатии Советскому Союзу удалось почти на два года оставаться вне европейской войны и при этом получить свободу рук в Восточной Европе. Однако по мере роста военных успехов Германии росла напряжённость в советско-германских отношениях. Обе стороны видели друг в друге противника и готовились к схватке за господство в Европе.


И, наконец, о целях Японии и США.

Ссылка на меня при использовании всех текстов обязательна.

 
Tags: causes of world wars
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments